Встав с кресла, Командор отложил книгу и подошел к зеркалу на противоположной стене. С некоторой грустью посмотрел на свое отражение и слабо улыбнулся. Ему было горько, даже больно – особенно из-за того, что придется расстаться с Тиной и Ирной. Но иначе нельзя, это Илар хорошо понимал.

– Зачем ты еще здесь? – тихо спросил он сам себя и не нашел, что ответить.

Что ж, вcкоре снова придет одиночество – да иначе и быть не могло. На нем слишком большой долг, чтобы позволить себе расслабляться. Немного счастья получил, но это счастье закончилось. Хватит. Так должно было случиться – и случилось. Впереди множество кричащих от боли миров и вселенных, которым он сможет помочь. Тем или иным образом. Так какое значение имеет его боль? Ровным счетом никакого. И никогда не имела. Это правильно.

Командор встал возле обзорного экрана, уставившись в никуда, и задумался. Свой уход нужно спланировать таким образом, чтобы причинить детям как можно меньше горя. Только как? Илар, несмотря на свой двадцатидвухтысячелетний опыт, не знал – ведь для Тины и Ирны, хотя бы, он все. Жизнь и душа. Девочки его слишком любят. И будут искать любимого. Как этого избежать? Фальсифицировать свою смерть? Не поверят, весь орден и близлежащие вселенные на уши поставят, до Безумных Бардов или Адай Аарн доберутся, но выяснят, где Командор, и отправятся за ним. А им там, куда ему, скорее всего, придется идти, не выжить…

Видимо, придется поговорить с девочками откровенно, объяснить им это, должны понять. Должны осознать, что их счастье и любовь – ничто перед болью и отчаянием тысяч миров. Давно не дети. Особенно, Тина. И время не терпит, у Илара осталось не больше двух месяцев. Аарн Дварх буквально трепещет, набирает силу с каждым мгновением, меняя своего носителя, постепенно превращая его в сверхсущность. А задачи сверхсущности куда большие, чем у Командора ордена. И долг перед Создателем и самим собой тоже огромен.

Снова скользнув сознанием по ближайшим мирам, Илар прикрыл глаза. Дети жили, любили, мечтали, создавали новое. Так не хотелось с ними всеми расставаться… Надо. Больно? Да, но ему не привыкать к боли, справится – всегда справлялся и сейчас справится.